— Так что сейчас все еще двадцатый век? — не унималась она. — Конечно. Число «десять» относится к первому десятку, не так ли? — Д-да, — немного постояв, ответила тетя Мила. — Значит, двухтысячный год тоже в двадцатом веке. — Я выключила «Матрицу», и на экране возникла отвратительная ухмылка молодого человека из рекламы жвачки, обещающей избавление от кариеса и прочих напастей, который предлагал пластмассовой красотке обменять эту жвачку на огромное количество «обыкновенной». Глупая девочка смеялась и отказывалась от столь высокой чести, как это делал Иван Васильевич Бунша, когда Жорж Милославский говорил ему: «Садись… царем будешь!» — «Ни за что!» — Идиотизм… — пробормотала я и одним легким движением пальца убрала парочку с экрана; мелькнула голая задница, и, кажется, переключив на НТВ, я увидела строгий черно-белый профиль в традициях реалистической школы Министерства внутренних дел, а голос диктора произнес: — Как сообщила пресс-служба ФСБ, позавчера из заключения действительно сбежал один из самых известных российских киллеров, бывший офицер ФСБ Алексей Орловский, известный в криминальных кругах под прозвищем Генрих. Тысяча девятьсот шестьдесят шестого года рождения, уроженец…