Я лишена голоса — говорить могу лишь через музыку. У него — ни тени совести.
Наш брак заключили не из любви: меня — чтобы держать взаперти, его — чтобы присматривать.

Его родные отняли у меня родителей. Его брат сломал мне палец и лишил шанса играть. Его отец велел ему жениться на мне.
А он? Он привёз мне рояль. Научил жестами произносить «доброе утро». Увозил меня подальше, когда отчий дом превращался в капкан.

Но и это оказалось исполнением приказа.
И всё же его пальцы по-настоящему дрожали на моей коже. А когда он прижал меня к дверному косяку, я до крови прокусила ему губу — и это было не из ненависти.

Мне следует бояться. Сбежать. Возненавидеть.
Но вместо этого меня обжигает каждое его прикосновение, и без него рядом я не могу вдохнуть. А он смотрит так, будто готов обратить в пепел всё — семью, имя, самого себя — лишь бы я осталась.