Литературные историки часто занимаются вопросами взаимовлияния писателей и влияния предшественников на последующих. Однако автору данной книги эта традиция кажется малопродуктивной даже с научной точки зрения. Сходство между писателями зачастую объясняется не влиянием, а родством их душ и стилей, которые неразрывно связаны. Установление этих созвучий более значимо, чем исследование влияний. В своих трех монографиях о Жуковском, Тургеневе и Чехове Зайцев делится мнением о том, кто из русских писателей ему наиболее созвучен и за что он их ценит. Эти работы написаны с интуитивным погружением в судьбы любимых авторов и акцентом на религиозные темы, что особенно интересно в контексте Чехова. Монографии также подчеркивают, как жизнь писателей и развитие их творчества тесно связаны с русской культурной и общественной жизнью, особенно в случае Тургенева и Жуковского. Зайцев признает Жуковского истоком русской поэзии, акцентируя внимание на уникальных чертах его поэтического дара, таких как «легкозвонная певучесть» и «спиритуалистическая легкость». Он подчеркивает, что именно в Жуковском впервые прозвучали те ноты, которые принесли славу великому Пушкину. Тхоржевский критикует Зайцева за стилизацию Жуковского под святого, однако автор многократно подчеркивает романтическую природу поэта, что не исключает его человеческих и религиозных черт. Зайцев отмечает, что Жуковский скорее жил рядом с церковью, чем внутри нее, и его религиозность имела личный характер.