НОВИНКА! ОДНОТОМНИК! Он отправил её брата за решётку. Поставил подпись — двенадцать лет строгого режима — и к утру уже не помнил, как его зовут.
А потом появилась она. Семь раз подряд. Без записи, без денег, без единого аргумента. Молча устраивалась в кресле напротив его двери и ждала — словно выдержка способна что-то исправить. Словно у неё оставался выбор.
Он вышел. Окинул взглядом. И произнёс привычную фразу, когда собирался получить своё:
— Приезжайте завтра. Не в кабинет. Домой. Обсудим условия.
Без пояснений. Без «пожалуйста». Потому что Ковач не просит — он диктует.