– Он подал на развод, – произнесла Зинаида. Голос – спокойный, почти нежный. Так обычно разговаривают с теми, кому уже не помочь. – Документы у адвоката. Подпишешь – или нет, неважно. Через полгода вас всё равно разведут автоматически. Он знает – ребёнок не от него!
– Нет. Это враньё!…
– Да.
– Нет! Это неправда! Он любит меня! Я ношу его ребёнка!
Зинаида усмехнулась – той самой тонкой, ядовитой улыбкой, от которой хотелось содрать с себя кожу.
– Его ребёнка? – она наклонила голову в сторону. – Милая, он всё знает. Мы все знаем. Про твои измены. Про твои кражи. Ты получила то, что заслужила.
– Я не изменяла! Я ничего не крала!
– Вот это и будешь рассказывать судье. Только вряд ли он поверит. Доказательства – безупречные. Подписи, счета, свидетели. Всё как положено.
Она поднялась. Поправила пальто. Натянула перчатки – тонкие, кожаные, наверняка дороже моей месячной зарплаты.
– Я предупреждала его, – добавила она. – С самого начала. Детдомовская кровь. Нищета. Безродность. Это в генах, такое не выжечь.