– Падре, вы собираетесь простить мне мои прегрешения? – А он не один? Громкий смех баронессы разнесся по полутёмному помещению с высокими потолками. – А если я скажу, что их много? Их столько, что, закрыв глаза, я погружаюсь в темноту. Не ту пустую, что связана с отсутствием света, а густую и вязкую, обладающую вкусом, и он необычайно сладок и терпок… Но это не нектар какого-то экзотического плода, а кровь… Мрак, наполненный волчьим воем и звуками взмахов чёрных крыльев воронов… Священник стремительно наложил на себя крест, вызвав новый приступ смеха у бесноватой, но такой привлекательной леди. Де Клер открыла глаза. Мерцающие в темноте зрачки меняли цвет с голубого на красный. Тяжёлый взгляд проникал в душу. – Что, если я и есть тот самый грех?