Победная весна 1945-го. Красная Армия стремительно идет на Берлин — «добить фашистскую гадину в ее логове». Конец войны уже близок, и у бойцов впервые появляется робкая надежда уцелеть. Но впереди — финальные схватки, самые тяжелые и кровавые, которые окончательно отделят живых от мертвых…
«Бои в Берлине были жуткие. Под ногами — оторванные головы, кругом месиво. И чем ближе к центру, – тем смертельней становилось. А жить хотелось! Еще квартал, еще дом, еще атака — и все! Уже пахнет Победой! Но оступишься — и „привет, Шишкин“. Скольких ребят не досчитались!.. Знамя было у каждого, да только не каждому довелось его поднять…»
«В Берлине я вел штурмовую группу. Пять танков, взвод автоматчиков и взвод саперов. Продвигались медленно, жались к стенам домов, чтобы хоть один борт уберечь от „фаустников“. Стоило выехать на середину улицы — тут же поджигали. Дотянули до большого перекрестка, а из-за углового дома — сплошной огонь. Убийственный. Пехота легла, а танки под „фаусты“ и зенитки я не имел права просто так гнать. Взял автомат, вылез из танка и пошел разведать, а потом вместе с пехотой полезли немцев из здания выкуривать. Первый этаж взяли, а на втором мне пулей прошило ногу насквозь. Кость не задело. Меня утащили назад, занесли в какой-то дом, там перевязали. Кто-то из наших сказал, что это дом, где до войны жил фельдмаршал Паулюс. Два дня в санбате отлежался „на больничном“, а потом, прихрамывая, вернулся в роту — без всяких там сентенций, мол, не дай Бог погибнуть в логове врага за миг до Победы. И не было во мне ни жалости к себе, ни страха смерти…»