– Скажу без обиняков, Есень. Ты мне нравишься, но на таких, как ты, не женятся. Ты — для удовольствия, для души, понимаешь? А в дом, в семью, мы приводим только своих женщин.
– Как ты можешь так говорить, Ислам? Я же отдала тебе свою невинность!

Слезы обжигают глаза, но я сглатываю их, заставляя себя не сорваться и сохранить достоинство.

– Тебе же было со мной хорошо? Тебе понравилось? Тогда какие ко мне претензии?
– Убирайся! Я больше не хочу тебя видеть. Никогда!

Его взгляд темнеет, в нем вспыхивает ярость. Он резко делает шаг ко мне, и я пятюсь, пока спиной не упираюсь в стену.

– Нет, Еся. Ты от меня не уйдешь, — жестко бросает он с собственнической, упрямой уверенностью, так характерной для кавказских мужчин. — Ты все равно будешь моей. Даже после того, как я женюсь на другой.