Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов
15 ч. 17 мин.Длительность
40:04
Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов 01
1:12:30
Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов 02
40:56
Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов 03
44:35
Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов 04
46:42
Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов 05
1:30:09
Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов 06
1:26:55
Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов 07
1:31:00
Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов 08
1:30:38
Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов 09
1:14:20
Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов 10
1:40:46
Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов 11
1:29:59
Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов 12
49:16
Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов 13
Идея равенства с давних времен одновременно притягивала и настораживала. Она вдохновляла революции, определяла законы и общественные уклады, но сама оставалась неуловимой: противоречивой, многозначной и постоянно переосмысляемой. Дэррин Макмахон показывает, как на протяжении веков философы, правители и революционеры пытались сформулировать, воплотить и удержать равенство — и почему в наши дни оно все еще скорее ориентир, чем реальность.

В 11 главах, выстроенных в строгой хронологии, историк прослеживает эволюцию представлений о равенстве в самых разных мирах — от сообществ охотников и собирателей до эпохи тоталитарных государств.

Макмахон подчеркивает главную двойственность равенства: рядом с ним почти неизменно возникают иерархии и механизмы исключения. В греческих полисах «равенство» распространялось не на всех — женщин, рабов и неграждан оставляли за его пределами; монотеистические религии говорили о единстве детей Божьих, но отвергали тех, кто не принимал веру; французские революционеры, вооруженные идеями Просвещения, провозглашали равенство естественным правом — и одновременно эта логика подпитывала рождение расовых теорий. Даже режимы XX века, построенные на насилии и контроле, создавали собственные языки и проекты «равенства». Долгое время казалось, что новое — либеральное — равенство неизбежно в рамках «конца истории», однако мы все еще живем в мире, где равенство трудно не только осуществить, но порой и отчетливо представить.