До Гришковца существовала одна реальность, а с ним — совершенно иная. Пять лет назад на сцену в Москве вышел молодой человек чуть за тридцать. Он объявил, что расскажет историю о человеке, которого больше нет, имея в виду, что он когда-то существовал, но теперь ушел. Когда зрители слышали со сцены «я подумал...», они понимали, что речь идет о том самом человеке. Его звали Евгений Гришковец, и он мог вспоминать вещи, о которых другие лишь мельком думают, но никогда не произносят вслух — о дембельском альбоме, о разочаровании от того, что долгожданный мультфильм оказался кукольным, о том, как неумолимо течет время. Монолог, названный «Как я съел собаку», стал переломным моментом в театре. С тех пор жизнь с Гришковцом, его монологами и пьесами, полными естественных слов и пауз, без малейшей фальши, привнесла новую жизнь в театральное искусство. Хотя тот спектакль больше не ставится, появились другие, и с тех пор он продолжает искать самые точные слова для выражения универсальных человеческих чувств, научив театр говорить на языке, понятном каждому.