00:34
01-poslednie-holoda
24:56
02-poslednie-holoda
21:24
03-poslednie-holoda
21:36
04-poslednie-holoda
29:33
05-poslednie-holoda
23:04
06-poslednie-holoda
23:20
07-poslednie-holoda
20:01
08-poslednie-holoda
23:54
09-poslednie-holoda
21:05
10-poslednie-holoda
Аннотация к книге •
Последние холода
<Эта книга посвящена детям, пережившим войну, их страданиям и испытаниям, которые не имеют ничего общего с беззаботным детством. Она адресована взрослым, которые продолжают находить смысл жизни в уроках, извлеченных из военных лет. Пусть в нашей памяти всегда живут те высокие идеалы и незабвенные примеры, ведь взрослые — это всего лишь дети, которые когда-то были.
Автор, вспоминая свои первые годы обучения и любимую учительницу, Анну Николаевну, теперь, спустя годы, может с уверенностью сказать, что она любила отвлекаться.
Иногда, в разгар урока, она неожиданно прижимала кулачок к своему подбородку, её глаза становились туманными, а взгляд уносился в небо или мимо нас, как будто за нашими спинами ей являлось что-то радостное и ясное, непонятное нам, но зримое ей; её внимание ускользало, даже когда кто-то из нас нервно топтался у доски, щёлкал мелом, шмыгал носом и искал спасительный взгляд одноклассников. И вот, учительница вдруг замирала, её выражение смягчалось, она забывала об ответчике у доски и о нас, своих учениках, и тихо, словно сама себе, произносила какую-то истину, имеющую к нам прямое отношение.
– Конечно, – произносила она, как бы укоряя себя, – я не смогу научить вас рисованию или музыке. Но тот, кто обладает даром, – тут же успокаивала она себя и нас, – этот дар будет пробуждён и никогда больше не уснёт.>
Автор, вспоминая свои первые годы обучения и любимую учительницу, Анну Николаевну, теперь, спустя годы, может с уверенностью сказать, что она любила отвлекаться.
Иногда, в разгар урока, она неожиданно прижимала кулачок к своему подбородку, её глаза становились туманными, а взгляд уносился в небо или мимо нас, как будто за нашими спинами ей являлось что-то радостное и ясное, непонятное нам, но зримое ей; её внимание ускользало, даже когда кто-то из нас нервно топтался у доски, щёлкал мелом, шмыгал носом и искал спасительный взгляд одноклассников. И вот, учительница вдруг замирала, её выражение смягчалось, она забывала об ответчике у доски и о нас, своих учениках, и тихо, словно сама себе, произносила какую-то истину, имеющую к нам прямое отношение.
– Конечно, – произносила она, как бы укоряя себя, – я не смогу научить вас рисованию или музыке. Но тот, кто обладает даром, – тут же успокаивала она себя и нас, – этот дар будет пробуждён и никогда больше не уснёт.>