Покинув темные, сырые от утренней росы лесные заросли, где они блуждали половину ночи, Гусаков с облегчением вдохнул: лес остался позади, впереди раскинулось поле. Над соседним лесом, окутанным утренним туманом, поднималось ярко-красное летнее солнце. Его лучи еще не коснулись ясного, безоблачного неба, залитого багряным светом, который быстро тускнел, уступая место голубизне. В поле становилось светлее, полосы ржи чередовались с участками ячменя, пшеницы и картофеля, как в прежней Западной Белоруссии, где Гусаков служил более года. Но теперь это должна быть Восточная Белоруссия, где все давно перепахано тракторами и земля объединена в колхозы. Второй раз за ночь Гусаков почувствовал беспокойство: где они оказались? В первый раз тревога накатила, когда на огромном скошенном лугу, где они приземлились, их не встретил партизанский дозор, но и немецкой засады тоже не было.