«Безмолвие. Такое безмолвие, что в плотной ярко‑зеленой траве затаиваются даже кузнечики, а птицы скользят над парком тихо, не издав ни звука. Вдали, там, где редеет древесная стена, раскрывается долина — синяя, сизая, чуть дымчатая, невесомая, будто за ней уже начинается край земли. Над долиной — белые облака; облака и над парком, и над домом, но небо все равно кажется бесконечно высоким: долина слишком глубоко внизу, и взгляд уводит к самому горизонту, к краю света. Дмитрий Васильевич Шадров смотрел на полосатую маркизу террасы, собранную складками, на белесое небо над туманной долиной и над близкими кудрявыми, темно‑зелеными деревьями парка…»