Собранные в этом томе произведения Достоевского представляют собой важные публицистические тексты, интересные для широкой аудитории. Тексты основаны на издании: Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л.: Наука, 1972–1987 и даны в сокращенном виде, о чем свидетельствуют угловые скобки. Комментарии к оригинальному изданию стали основой для этих примечаний. Объем книги не позволяет полностью представить «Дневник писателя», поэтому исключены произведения, требующие детального академического комментария и специальной подготовки читателя. Перечень исключенных глав, таких как «Три идеи», «Из книги предсказаний Иоанна Лихтенбергера, 1528 года» и другие, показывает, что в них рассматриваются узкополитические или, наоборот, глобальные вопросы, которые либо утратили актуальность, либо требуют глубоких знаний мировой истории. Кроме того, некоторые прогнозы Достоевского не подтвердились, отражая сложность социальных процессов его времени. Противоречивость исторической ситуации 60—70-х годов важна для понимания философско-публицистической полемики Достоевского с такими личностями, как Белинский, Герцен, Чернышевский и Салтыков-Щедрин, касающейся путей духовного обновления общества. Салтыков-Щедрин отмечал, что «противоположение между олимпическим величием теории и болезненной чувствительностью жизни составляет болящую рану современного человека». Достоевский уважал «величие теории» сторонников справедливого общественного переустройства и высоко ценил их идеи. Однако он также осознавал, как высокие идеалы часто компрометировались «нигилизмом 60-х годов» и действиями авантюристов. Эта обеспокоенность проявлялась в его отношении ко всем общественным направлениям. Анализируя декабристское движение, он подчеркивал, что с их исчезновением «чистый элемент» в обществе утратил свою силу. Он также выражал сомнения в отношении либералов, которые иногда совершали действия, недопустимые даже для жестокого деспотизма. Достоевский критиковал и консервативную часть общества, подчеркивая, сколько «подлецов» к ней примкнули. Несмотря на возможные противоречия и заблуждения, которые могли возникать в его поисках справедливости, читателю стоит помнить о «чистом элементе», который всегда присутствовал в его размышлениях, когда он знакомится с «Дневником писателя».