Я с детства грезил небом. Хоть на МиГе, как дед, хоть на «Сушке», как отец — без разницы! Но в этой жизни не вышло, а потом…

Пилотом я все же стал — только в Первую мировую. Деревянные аэропланы, лётные очки, кожаные куртки и уже едва уловимый дух разложения, что понемногу пропитывает армию. До поражения — два года, до Революции — тоже два: пережить бы их, хотя мысли то и дело уносятся дальше, за горизонт.