Над жизнью Василия Фивейского тяготела суровая, непостижимая обреченность. Словно помеченный неведомым проклятием, он с ранних лет нес на себе непомерный груз горя, болезней и потерь, и кровоточащие раны в его душе так и не заживали. Среди людей он оставался одинок — как одинокая планета среди других, — и казалось, вокруг него витал особый, гибельный и разъедающий воздух, похожий на невидимое прозрачное облако…