Он горячо сокрушался: мол, «Россия велика, да не сердита», — и в пример приводил свою маленькую Грецию, которая не страшится схватки с огромной Турцией. <…> Я же защищал осторожную линию России, доказывая ему, что слабость Греции в каком-то смысле становится её плюсом и что любое наше поспешное вмешательство принесло бы грекам неисчислимые беды. Но он стоял на своём и объяснял умеренность нашей политики невежеством народа. «Вот почему, — говорил он, — Россия и не сердита: народ нелегко поднять на жертвы ради идеи… Попробуйте-ка разбудить русского мужика!»