«Когда рыжий доктор с большим носом коснулся тела Егора Быкова холодными пальцами и ровным, уверенным басом сказал, что недуг зашёл слишком далеко и стал опасен, — Быков испытал ту самую обиду, знакомую ему с молодости: тогда, в турецкую войну, рекрутом под Ени-Загрой, он лежал среди колючих кустов с перебитой ногой; чёрный ночной дождь пропитал его до нитки, а боль медленно, не торопясь, будто отделяла плоть от костей…»