– Зараза, идет тут, своим целлюлитным задом трясет… – пробормотал он с явным недовольством, и когда я уже собиралась сказать, чтобы он отпустил меня и не трогал за этот самый целлюлитный зад, он, глубоко вздохнув, резко прижал свои губы к моим, немедленно проникая языком внутрь и, словно хозяин, удерживая меня за затылок, чтобы я не смогла вырваться. Это был мой первый поцелуй. Никто до него не касался моих губ. Ни одним невинным жестом, ни чем-то более откровенным. И уж тем более, никто не вел себя так грубо. Не целовал так жестко, так грязно, так настойчиво.