00:00
Начало
Аннотация к книге •
Егор Абозов
«9 сентября в трех газетах столицы появилось сообщение: „Вышла и доступна первая книга журнала „Дэлос“. Сегодня в редакции пройдет вернисаж. Фонтанка, напротив Летнего сада“.
Это сообщение с радостью прочитали три тысячи поклонников искусства, которых секретарь редакции с уверенностью предсказал в Петрограде.
Сообщения о «Дэлосе» начали появляться еще весной. Многие ждали выхода журнала с нетерпением, как оазиса в пустыне.
Князь, не дождавшись конца, подошел к небольшой работе известного художника Спицына, изображающей свободно гуляющих маркизов и маркизов с курносами и распущенными лицами.
– Что это? – громко спросил князь.
В дверях секретарской показалось полное лицо Спицына, но вскоре исчезло. Гнилоедов сообщил:
– Это на тему эпохи Людовика XV. Свободное подражание Буше.
– Неплохо, – ответил князь, поворачиваясь к печке, на которой висело необычное произведение Белокопытова, и все заметили, как на худом лице князя вдруг дрогнули веки.
Только тогда Гнилоедов осознал суть картины и понял, что ошибся, повесив ее на видное место. Белокопытов изобразил на лужке двух купальщиц, вылезших из воды и занимающихся чем-то непристойным; за прудиком из красной мельницы выглядывали две рожи с подзорными трубками. На деревьях сидели амуры, а из облака вылетал третий амур, держа венок над всем этим. Картина явно была предназначена для скандала.
– Странная вещь, – произнес князь.
В толпе послышались смешки. Гнилоедов закрыл глаза, осознав, что попал в неловкую ситуацию, и пробормотал, разводя руками:
– Мы это повесили для смеха. Яркие цвета, молодой автор. Работа больше подходит для прихожей. Я уже говорил ему, зачем здесь амур с венком?
Тут из толпы вышел юноша небольшого роста в сюртуке и замшевом жилете. Он распахнул дверь в секретарскую и исчез.
– Это Белокопытов, – прошептали в толпе.»
Это сообщение с радостью прочитали три тысячи поклонников искусства, которых секретарь редакции с уверенностью предсказал в Петрограде.
Сообщения о «Дэлосе» начали появляться еще весной. Многие ждали выхода журнала с нетерпением, как оазиса в пустыне.
Князь, не дождавшись конца, подошел к небольшой работе известного художника Спицына, изображающей свободно гуляющих маркизов и маркизов с курносами и распущенными лицами.
– Что это? – громко спросил князь.
В дверях секретарской показалось полное лицо Спицына, но вскоре исчезло. Гнилоедов сообщил:
– Это на тему эпохи Людовика XV. Свободное подражание Буше.
– Неплохо, – ответил князь, поворачиваясь к печке, на которой висело необычное произведение Белокопытова, и все заметили, как на худом лице князя вдруг дрогнули веки.
Только тогда Гнилоедов осознал суть картины и понял, что ошибся, повесив ее на видное место. Белокопытов изобразил на лужке двух купальщиц, вылезших из воды и занимающихся чем-то непристойным; за прудиком из красной мельницы выглядывали две рожи с подзорными трубками. На деревьях сидели амуры, а из облака вылетал третий амур, держа венок над всем этим. Картина явно была предназначена для скандала.
– Странная вещь, – произнес князь.
В толпе послышались смешки. Гнилоедов закрыл глаза, осознав, что попал в неловкую ситуацию, и пробормотал, разводя руками:
– Мы это повесили для смеха. Яркие цвета, молодой автор. Работа больше подходит для прихожей. Я уже говорил ему, зачем здесь амур с венком?
Тут из толпы вышел юноша небольшого роста в сюртуке и замшевом жилете. Он распахнул дверь в секретарскую и исчез.
– Это Белокопытов, – прошептали в толпе.»