«К середине XIX века в нашем довольно причудливом мире впервые начинает заметно разрастаться слой людей (чаще всего уже в возрасте), которых с полным основанием именуют „учеными“, но которые сами этого названия на дух не переносят. Неприязнь их так велика, что в журнале „Природа“, с первых выпусков ставшем их избранной трибуной, слово „ученый“ не встречается вовсе — словно его и нет в словаре. Однако публика и газеты все равно называют их „учеными“, стоит лишь заговорить о них. „Многоуважаемый ученый“, „наш известный ученый“, „маститый ученый“ —так мы обычно их величаем…»