Аннотация к книге •
Мои воспоминания
К столетию Брусиловского прорыва.
В военно-исторической и мемуарной литературе о Первой мировой войне и событиях в России 1917—1922 гг. воспоминания Алексея Алексеевича Брусилова (1853—1926) занимают выдающееся место. Брусилов стал создателем выдающегося с военно-стратегической точки зрения прорыва, который носит его имя.
…1916 год. В русской армии царило общее уныние. Пассивность и нерешительность охватили, прежде всего, командиров, которые должны были вести за собой миллионы людей. Однако не всех это коснулось.
Обсуждая события лета 1916 года, часто говорят о «впервые»: впервые стратегическое наступление происходило в условиях позиционной войны; впервые фронт прорывался одновременно ударами на нескольких участках; впервые использовалось последовательное сосредоточение огня для поддержки атаки. А главное: впервые, после года отступлений, нашелся военачальник, который не утратил стратегического мышления.
История не знает сослагательного наклонения, но в случае Брусиловского прорыва без «если бы» не обойтись. Если бы Алексей Алексеевич Брусилов не остался один, если бы у него была поддержка – победа над Германией могла бы состояться уже в 1916 году, и ход российской и мировой истории изменился бы.
Тем не менее, Брусилов – это не только его знаменитый прорыв. Летом 1917 года, став Верховным главнокомандующим, он имел возможность спасти страну от надвигающейся катастрофы. Но тогдашнему руководству России не требовались решительные личности.
В эпоху революций и смятений всем приходилось делать трудный выбор. Брусилов, согласно своим религиозным и моральным убеждениям, не хотел становиться на одну из сторон в братоубийственной войне. В Красную армию он вступил лишь тогда, когда война фактически перестала быть гражданской, и речь шла об отражении иностранной интервенции. «Считаю долгом каждого гражданина не покидать своего народа и жить с ним, чего бы это ни стоило», – эти слова истинного русского офицера. Но это не спасало его от душевных мук и вопросов, на которые не удалось найти ответов: «Господи!.. Где Россия, где моя страна, прежняя армия?»
В военно-исторической и мемуарной литературе о Первой мировой войне и событиях в России 1917—1922 гг. воспоминания Алексея Алексеевича Брусилова (1853—1926) занимают выдающееся место. Брусилов стал создателем выдающегося с военно-стратегической точки зрения прорыва, который носит его имя.
…1916 год. В русской армии царило общее уныние. Пассивность и нерешительность охватили, прежде всего, командиров, которые должны были вести за собой миллионы людей. Однако не всех это коснулось.
Обсуждая события лета 1916 года, часто говорят о «впервые»: впервые стратегическое наступление происходило в условиях позиционной войны; впервые фронт прорывался одновременно ударами на нескольких участках; впервые использовалось последовательное сосредоточение огня для поддержки атаки. А главное: впервые, после года отступлений, нашелся военачальник, который не утратил стратегического мышления.
История не знает сослагательного наклонения, но в случае Брусиловского прорыва без «если бы» не обойтись. Если бы Алексей Алексеевич Брусилов не остался один, если бы у него была поддержка – победа над Германией могла бы состояться уже в 1916 году, и ход российской и мировой истории изменился бы.
Тем не менее, Брусилов – это не только его знаменитый прорыв. Летом 1917 года, став Верховным главнокомандующим, он имел возможность спасти страну от надвигающейся катастрофы. Но тогдашнему руководству России не требовались решительные личности.
В эпоху революций и смятений всем приходилось делать трудный выбор. Брусилов, согласно своим религиозным и моральным убеждениям, не хотел становиться на одну из сторон в братоубийственной войне. В Красную армию он вступил лишь тогда, когда война фактически перестала быть гражданской, и речь шла об отражении иностранной интервенции. «Считаю долгом каждого гражданина не покидать своего народа и жить с ним, чего бы это ни стоило», – эти слова истинного русского офицера. Но это не спасало его от душевных мук и вопросов, на которые не удалось найти ответов: «Господи!.. Где Россия, где моя страна, прежняя армия?»
