По-еврейски его звали Хаим, но для всех он был Каином. Так было проще: имя казалось более привычным, легче слетало с языка и несло в себе насмешку и унизительный оттенок. Хотя оно совсем не вязалось с его невысокой, застенчивой, истощённой фигурой, окружающим всё равно казалось, что этим словом можно одним ударом — и точно, и жестоко — обозначить и его внешность, и его нрав.