«Когда наступила ночь и в помещениях загорелся свет, он достал из-под кровати тяжелые водонепроницаемые сапоги и начал их надевать. Кожа, намокнув, сжалась и стала жесткой, и сапог с трудом налез на ногу. С гримасой гнева и отвращения Павел притопнул ногой. Затем, как будто ослабев от физических усилий или вспомнив о чем-то важном, что нельзя было забыть ни на секунду, он бессильно положил руки на постель, сгорбился, так что его голова оказалась на уровне плеч, как у больного или пожилого человека, и погрузился в размышления…»