– Скажи прямо: ты мне изменяешь?
Молчание. Длинное. Невыносимое.
– Да, – наконец произносит он, и это единственное слово ломает меня. Просто ломает.
Я стою, а земля будто уходит из-под ног, мир плывет и вращается. Да. Он сказал «да». Не стал отпираться, оправдываться, врать. Только «да».
– С Полиной? – выдыхаю я, хотя ответ уже знаю.
– Да.
– Как давно?
Он медлит. Потом:
– Полгода.
Полгода. Шесть месяцев он жил на два фронта. Возвращался домой, целовал меня, возился с детьми – и все это время был с другой. Полгода я была слепой дурой, которая ничего не видела и ни о чем не догадывалась.
– Почему? – спрашиваю, и голос срывается. – Почему ты не сказал сразу? Зачем заставлял меня жить в этой фальши?
Он опускает глаза.
– Я не хотел сделать тебе больно.
Смешно. Не хотел. А это тогда что? Если не боль? Если не пытка?
– Ты любишь ее? – спрашиваю то, чего больше всего боюсь.
Он не отвечает. Но его тишина громче любых слов.
– Я… да. Я больше не люблю тебя, Алина. Прости.