Каждый, кто приходит в этот мир, похож на Шелтона из этой книги: ему предстоит путь, и чаще всего начинается он на большой дороге. Сначала ребёнок сидит в пыли, тянет пухлые ладошки в пустоту и смотрит вдаль серьёзными глазами. Когда он встаёт на ноги, подчиняясь странному внутреннему зову, который мы называем любовью к жизни, он идёт по дороге прямо, не сворачивая ни вправо, ни влево, — просто потому, что ему так хорошо. Его завораживает всё: гладкая широкая белая лента пути, собственные шаги и открывающиеся по сторонам дали. Светит солнце — дорога кажется тёплой, жаркой и пыльной; льёт дождь — он с радостью шлёпает по мутным лужам. Разницы нет — всё в удовольствие: отцы прошли этим маршрутом до него, они проложили его для него, и, когда он вырастает, в его крови живёт привычка делать так, как делали они. Так он идёт дальше и дальше, по ночам спокойно отдыхая под крышами, которые возвели для него те, кто был впереди.

Но однажды, сам не понимая почему, он замечает тропу или прореху в живой изгороди — вправо или влево — и замирает, вглядываясь туда, куда раньше не смотрел. С тех пор он останавливается у каждого такого просвета; и однажды, с бешено стучащим сердцем, решается шагнуть в один из них.

И вот тут начинается самое интересное.