«Сельское начальство само запустило податные дела, а потом спохватилось и потребовало: плати немедля; вынь да положь. Черкасским-то проще — у них под боком “машина”, почти что город: хлеб по сорок семь копеек, всего на две копейки дешевле городского, да и до вас от их медвежьего угла каких-нибудь семьдесят вёрст, а ты всё равно отстёгивай Ивану Васильевичу по двадцать семь копеек. У них соль по тридцать пять копеек, у вас — по пятьдесят; у них “карасин” по две копейки за фунт, а у вас тот же Иван Васильевич сдирает пятак. Черкасский сотню пудов хлеба продал — и подать у него сошлась, а ты за то же самое чуть ли не половину одной подати отдал…»