«В большом саду, прямо в сердце молодой эвкалиптовой рощицы, возвышалась китайская беседка. Ровно в девять утра к ней подошёл юноша — в белом фланелевом костюме и панаме.
Его вид поневоле притягивал внимание. Руки и ноги казались непривычно короткими, голова — слишком большой, уши — крупными и торчащими, а сильнее всего выделялся нос: у переносицы он словно проваливался, к кончику заметно расширялся и чуть задирался вверх, будто «туфелькой». Шёл он резко и быстро — порывисто, угловато, с внезапными жестами. Красивым его назвать было трудно. Но и отталкивающего в нём не было. Напротив — ощущалась какая-то притягательная симпатия: из-за поразительно забавной пластики и выразительной мимики, а его уродство вызывало скорее сочувствие, чем неприязнь…»