Роман «Йод» — это сплав автобиографической откровенности и истории взросления. Перед читателем — слегка циничный внутренний монолог героя на грани нервного срыва, одновременно срез эпохи и попытка предельно честного самоанализа. В сценах московского быта и беспощадных эпизодах чеченской кампании автор рассуждает о сути насилия и о том, возможно ли прощение. Нелинейная композиция, особый ритм рубановской прозы и кинематографически точные детали затягивают в расколотое сознание, ищущее опору в мире, где «хороший парень» — не профессия.