Косуля лежала на дне оврага, и Трию оставалось лишь безнадежно ругаться у его края. Узкий ручей вытягивал из пятнистого тела яркие следы, а неестественно повернутая голова с остекленевшим взглядом осуждала охотника, вызывая сомнения в том, что стало причиной смерти — необдуманный прыжок или торчащая в боку стрела.
Тихий шепот отсыпки заставил Трия отшатнуться. Как же эта проклятая тварь выбрала место для своего последнего часа! Он и так весь в поту, а теперь придется возвращаться домой за веревкой — час в одну сторону, час в другую, если, конечно, его не заставят заняться каким-то делом для общины. Ярко-красное оперение стрелы не спасет добычу от случайного прохожего, скорее наоборот. Трий имел право только на пятую часть туши, остальное придется отдать племени: у них, мол, есть на что тратить усилия.