Подробный разбор основных траекторий постпостмодерна и понятный путеводитель по многоликому философскому пейзажу наших дней.

…а потом они уходили один за другим: Барт, Фуко, следом Делёз. В глухой темноте, что осталась после этих мыслительных гигантов, стало очевидно: философский постмодерн упёрся в предел — как змея, кусающая собственный хвост, самопереваривание модерна, его живая нежить. Что могло быть дальше? Сделать шаг в неизвестную, неосвещённую область мышления. И теории начали темнеть. Животные и микробы, грибы и бактерии, непроницаемый космос и океанские бездны, холодные алгоритмы киберкультуры, нечеловеческое, постгуманистическое и даже антигуманистическое — вот их новые владения. Там, по ту сторону последней полосы света, которую ещё удерживало угасающее Просвещение, ворочаются тревожные тени гегелевской «ночи мира»: здесь Лавкрафт словно бы смотрит Кроненберга, а радикальные нигилисты — фон Триера; здесь спекулятивные реалисты читают Филипа Дика и примеряют ожившие костюмы Мартена Маржела; экологические активисты всматриваются в «Чёрное зеркало» и «Чужого»; киберпанки прислушиваются к оглушающей тишине Джона Кейджа; а «тёмные» делёзианцы — к шумовым пластам Einstürzende Neubauten и мизантропическому воплю блэк-метала. Бруно Латур и Донна Харауэй, Квентин Мейясу и Грэм Харман, Ник Ланд и Реза Негарестани — среди многих других — отправляются в поход по катакомбам современного постгуманистического мышления. Мы последуем за ними, чтобы понять: есть ли во тьме хоть что-нибудь — и если да, то что именно.