«С самого рассвета улицы окутал странный, неподвижный туман. Он был легким и прозрачным, не скрывая предметы, но придавая всему, что проходило сквозь него, тревожный темно-желтый оттенок. Свежий румянец женских щек и яркие детали их нарядов выглядели как сквозь черную вуаль: все было одновременно темным и четким. На юге, где за облаками пряталось низкое ноябрьское солнце, небо светилось, будучи ярче земли, в то время как на севере оно опускалось широкой, ровной завесой и у самой земли становилось непрозрачным, изжелта-черным, как в ночное время. На этом тяжелом фоне темные здания казались светло-серыми, а две белые колонны у входа в осенний сад напоминали желтые свечи над покойником. Клумбы в саду были разрыты и испорчены грубыми ногами, на сломанных стеблях тихо увядали запоздалые болезненно-яркие цветы…»