Была ранняя весна. Деревья еще стояли голыми, но на тополях, сирени, а больше всего на бузине уже налились почки. Теплое яркое солнце кое-где пробило на лугах первую зелень, однако в низинах по-прежнему держалась вода: ручьи шумно мчались, а в тени и вдоль канав местами белели остатки снега. Там и сям уже пахали и боронили поля под яровые — овес и картофель.

По размокшей дороге к воротам большой помещичьей усадьбы, установленным на тяжелых каменных столбах и украшенным чугунными львами с разинутыми пастями, — каждый правой лапой перекатывал крупный шар, — подкатил небольшой нарядный тарантас без верха и остановился. Упитанный рыжий ухоженный конь, чуть вспотевший, в парадной сбруе с густым медным убором и расписной дугой, звенел бубенчиком и, мотая головой, нетерпеливо переступал с ноги на ногу.