Зимой 1799 года мы приехали в Казань — губернский город. Мне было девять лет. Морозы стояли такие, что, несмотря на заранее снятые две комнаты в маленьком доме капитанши Аристовой, пристанище удалось найти не сразу. Дом оказался на хорошей улице — Грузинской. Под вечер мы въехали в город в простой рогожной повозке, запряженной нашей тройкой (повар и горничная прибыли раньше). Дорога выдалась тяжелой: мы сделали длинный перегон без привалов, потом долго плутали по улицам, расспрашивая, как добраться до квартиры, и еще немало времени потеряли из-за медлительности деревенских лакеев. Я ясно помню, как страшно замерз, как в комнатах было зябко, как чай не помог согреться и как я лег в постель, дрожа, будто в лихорадке. Но еще отчетливее помню другое: моя мать, любившая меня всем сердцем, тоже дрожала — не от холода, а от беспокойства, чтобы ее дорогое дитя, ее Сереженька, не простудился.