Умереть в 58, будучи одним из самых богатых людей своей эпохи, — обидно. Очнуться двадцатилетним белогвардейцем в промёрзшем вагоне, летящем в Харбин, — вот это настоящий шок.

В карманах ни гроша, организм едва оправился после тифа, а за дверью теплушки — китайские патрули, мародёры и жестокий 1920 год.

Всё, что у меня есть, — преданный казак-пластун с «маузером», юный наследник богатого рода и сотня голодных эмигрантов. Моя ставка — наглость и умения, унесённые из прошлой жизни.

Я не собираюсь поднимать из пепла Империю. Я построю свою.