— Значит, сердце нашей дочери теперь бьётся в груди её сестры?
Я произношу это, не в силах поверить, что происходящее — реальность, а не чей‑то жестокий сон.

Два года назад мы с мужем потеряли единственного ребёнка: она погибла в автокатастрофе. Я знала, что её сердце забрали для пересадки, и даже утешалась мыслью, что оно продолжает жить.

До той секунды, пока муж не сказал:
— Да. Оно бьётся в груди Ники, Юлиана. Моей дочери от Кати.

Смерть ребёнка, попытка собрать себя заново — и приговор: у мужа была другая семья, где росла тяжело больная девочка. И он спас её, заранее зная, что в её груди будет биться сердце нашей любимой дочери.